Братья во медитации, когда я решил написать о своих псевдо- и околомедитативных практиках, не думалось, что это может быть кому- либо интересно. И да простят меня мои сведущие в этом тонком деле товарищи за дилетантство сие, но видно много кого что- либо подзадолбало и права Гульнора: нам всей страной пора погрузиться в медитацию ( кстати не в ней ли провел Илья Муромец тридцать лет и три года...) лет эдак на 500 до лучших времен. Но вернемся к моему опыту.
Задумав поразмыслить за жизнь хотел было я рвануть в Индию, да жалко было ждать 5 дней визы и полетел я в близлежащий Тай ( наплмню, я живу в Китае). Открыл я самый наибуддистский справочник lonely Planet и вычитал у них про медитативный ретрит: Meditation Study and retreat Center, wat Mahadhat Yuwarachrangsarit, 3 Maharaj Rd, Pranakorn Bangkok 10200; meditationstudy@hotmail.com, спросить Manit Vichitchot.
О алчущие и жаждущие просвещения! Это не реклама ибо место сие бесплатно, причем вас там кормят, поят и дают ночлег. Не забудьте посему оставлять щедрые пожертвования дабы слава о щедрых русских чаще достигала небес.
Итак, я общался с учителем по имени Манит. На хорошем английском он два часа просвещал меня о премудростях медитации один на один. Потом еще час практики ходячей медитации, потом меня нарядили в белоснежную робу и сказали: " дерзай".
И я задерзал! О, правда перед этим за робу я всеже заплатил примерно 250 рублей( до сих пор в ней хожу) и, кроме того, принял ряд принципов: не убий, не воруй, не лги, не занимайся сексом, не кури, не забиввай и не пей. После этого я думаю русские жены будут отпускать мужей одних в Тайланд со спокойной душой...
Подъем в 4:30 утра, умывание, молитва (я в ней не участвовал, поэтому сразу начинал медитировать). В семь утра завтрак и медитация до 12. Птом обед и молитвы с медитациями вперемежку до 21:30 с перерывами на чай и отдых.
Понравилось то, что все молчат, никто тебе в душу не лезет, молиться не заставляют ( в буудистском храме явно больше толерантности чем на уроках религиоведения в моем старом университете, где преподавательница была глубоко верующей православной христианкой с миссионерскими настроениями). Понравился контингент-все цивильные, трезвые, чистые, улыбаются.
Еда постная но все вкусно- рис, грибы, зелень, фрукты- раз увидел было мясо, присмотрелся- грибы. Подумалось: " а, ну да, договаривались же никого не валить..."
Помещение находится в подвале храма- чистое, кондиционер- спали на матрасах за иконостасом, женщины- в кельях в другой части зала.
Вовысился ли я духовно и физически? Давайте обсудим это лет через десять. Понять себя, а может быть понять, что никакого "себя" нет. Сделать первый шаг в дороге длиной в десять тысяч ли, встретить свое " здесь и сейчас", стать чуточку счастливее- я думаю это того стоит.

Тяжелый и изнурительный март перешел в тягучий и мучительный апрель. И лишь на излете нанеся последний удар, устал воевать и разразился маем. Удары я выдержал, но взрывной волной меня выбросило из Китая, разметало по свету всю мою семью и очнулся я на скамейках международного аэропорта в Бангкоке- как бывало просыпался в путешествиях в Москву из Белгорода под мостом где- нибудь в Туле.
А еще несколько часов спустя я в белых одеждах вышагивал под низкими прохладными сводами храма Ват Махатат.
Будет еще время поговорить о бизнесе- несколько месяцев серьезной работы в серьезной фирме дают очень много. Но пока, с благодарностью к тем кто поддерживал меня в трудные времена и верит в меня сейчас, я хочу поделиться тремя выводами, к которым я пришел после трех суток почти непрерывной медитации.
Вывод первый: большую часть жизни я провел, пребывая мысленно где- то в другом месте и времени. В результате я хорошо все помню и неплохо планирую, но совсем незнаком со своими "здесь и сейчас".
Вывод второй: нв внутренние диалоги я трачу куда больше времени нежели на реальное общение. При этом внутренние диалоги - это, как правило, непродуктивное "переигрывание" прошлых или теоретически вероятных разговоров со всеми подряд. С диалогами сложнее всего когда пытаешься войти в медитацию.
Даже у такого посредственного практика медитации как я медитация может быть очень продуктивной- пока пытаешься вытеснило все мысли из сознания, помимо всякого мысленного хлама приходят такие светлые бизнес- идеи, что я настоятельно рекомендую всем деловым людям проводить в медитации пару дней несколько раз в год.
И да будут счастливы все существа во всех мирах!
Написано на острове Ко Самет, лета Господня 2011

Вчера вечером мы жарили шашлыки в Шанхае. Такое удовольствие можно себе позволить в двух случаях: либо у твоих друзей есть дом с собственным двором, либо же ты по национальности уйгур, твой мангал у тебя прикреплен к велосипеду и ты торгуешь шашлыками вечерами в местах скопления народа. У нас получился первый вариант: дождливое по весне шанхайское небо, песни бардов под гитару, много интересных книг и мыслей и запах шашлыка на мангале. Вкушая получившееся великолепие, я разговорился с моим новым знакомым, который занимается бизнесом с Китаем уже много лет. От него узнал новость которая не дает мне спокойно жить уже почти 24 часа: практически весь хрен мы закупаем в Китае. Китайские партнеры дают хрен нам всем: качественный, произрастающий на полях благодатной провинции Шаньдун, он обрабатывается, перерабатывается в порошок, плывет по морю и попадает на наши праздничные и будничные столы. Он хороший, как очень многое из того, что здесь теперь производят. Но как же, блин, так...мы даже хрен уже не можем делать свой! Мой отец служил в стройбате. И всю жизнь потом говаривал: "я два года лопату не мог найти, откуда там могут быть боеголовки?!" И вот сейчас я очень сходным образом мыслю: если у нас уже хрена своего нет, какие нанотехнологии?!
В деревне, где я провел свое детство, в пятидесяти метрах от моего дома стоит какая-то газовая будка. Возле нее дикой неуемной порослью (верю!) растет еще хрен. Когда-то мама предупредила меня, чтобы я, когда копаю его, не рубил корни слишком лихо - разрастутся, дескать, не выведешь потом. Я маму не послушал и на следующий сезон урожай хрена побил столетний рекорд. Хрен - растение исконно русское по характеру и по духу - чем больше его рубишь и стараешься вывести, тем он ядреней и зеленей. И если кому-то вдруг негде взять рассаду - пишите, я еще не забыл адрес, может поднимем еще свое производство!

Вчера читал блог Гульноры Нарзикуловой "Наместники Господа Нашего". Спасибо, Гульнора, что а) заставляете думать, б) заставляете писать об этом. Пока писал комментарий, получился целый пост.

К слову, давно надо было написать о православии в Китае, но это отдельная тема, которой я, пожалуй, уделю отдельный пост.

Итак, в комментариях к посту Гульноры, около десятка человек выразили в разной форме протест против возрастания светской власти РПЦ в России.

Мой "постмодернистский бэкграунд" вопит против любой идеологии и даже самого языка, поскольку именно в нем имплицитно заложены образцы поведения в отношениях доминирования-подчинения в обществе. Я также против того, что в моем университете религиоведение преподают священники в рясах, против того, что наука должна себя защищать, и что рок-концерты в Белгороде закрывают из-за того, что на них поют сатанисты. Мне это все не нравится и я об этом не раз открыто говорил.

Но есть еще другая сторона. В христианстве особую ценность имеет смирение. Нас в разговоре участвовало около 10 человек. И, я полагаю, у каждого из них есть знакомые священники.

В деревне, где я когда-то жил, отец Дмитрий взял на себя все заботы о детворе, водил ее в походы, учил Каратэ, учил помогать друг-другу и не перегружал религиозными разговорами.

В Пекине меня с моей женой венчал отец Алексий и отказывался брать деньги, даже в качестве пожертвования, хотя прилетал за свои из Шанхая.

В Гонконге живет отец Дионисий. Он пытается спасти русские православные храмы на территории Китая (когда-то более 300 храмов здесь было), пытается и что-то ему удается, переводит на китайский язык русскую православную литературу, исправляет старые переводы...

На подворье Валаамского Свято-Преображенского монастыря (куда меня когда-то занесло путешествие автостопом) всем руководит отец Фотий, который поучал меня за работой: "песнями надо славить Бога, а ты поешь бесам (я тогда работал музыкантом в кабаке и действительно пел только исключительно бесам).

Всю семью моей жены крестил, вечал и исповедовал отец Дмитрий в православном храме в г. Несвиж в Беларуси. Всю жизнь был с ними - советом и делом, оставив о себе добрую память после смерти.

Нас было десять человек. У каждого найдется пять знакомых священников - пять хороших, настоящих людей, которые делают доброе дело. Это значит, в РПЦ есть 50 достойных людей. В истории о Содоме и Гоморре есть таое место:
"Господь сказал: если Я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу все место сие". А после согласился пощадить Содом, если там найдется хотя бы десять праведников.

На мой взгляд у современной церкви две проблемы. Первая - она не восстанавливается, а создается заново по старым каноном, в результате чего возникает столетний разрыв между развитием церкви и народа. От этого социальный институт РПЦ кажется иногда анахронизмом и им же порой является.
Вторая проблема - это то, что власть, после развала СССР не сумела сформировать хоть сколько-нибудь убедительной идеологии. И, не сумев, обратилась к церкви, чтобы сформировать православно-социальный комбинат, который взял бы на себя роль идеологического воспитания. Это болезнь времени. Мы все им больны, вся Россия. Но если в Русской Православной Церкви найдется хотя бы 10 праведников, я уверен, Господь ее пощадит и у нее будет будущее.

Я бы очень этого хотел, но, пожалуй, Юрию Шевчуку незачем ехать в Китай. У меня и у моих друзей здесь все хорошо. Мы курим кальян, летаем к морю и празднуем свадьбы в «Ритце». И лишь иногда приезжаем в Россию, чтобы хлебнуть до краев налитой злой русской осени, чтобы, возвращаясь домой вечером, видеть мусор и обрывки фонарей на ветру, и разбитое в кровь лицо пьяного прохожего, и ловить в маршрутке осколки слов неспокойного полночного разговора.
«Контрреволюция, наехав на нас , довела до больницы, вырос живот...»
Это про меня, но так было не всегда. В 1995 году, в интернате мы на линейке взвешивали кусочки колбасы, чтобы поровну; и дьявольски ценили ворованый в столовой хлеб, и на тридцатиградусном морозе окоченевшими руками собирали веточки деревьев на дорожке, по которой с утра должен проехать директор. Тогда Шевчук чеканил каждое слово как кованный спог чеканит лед мостовой:
«Боже! Сколько лет я иду, но не сделал и шаг..сколько дней я жую вместо хлеба, сырую любовь! Сколько жизней в лицо мне плюет вороненым стволом, долгожданная даль...»
Немыслимым напряжением сил, воли и с поддержкой всех своих родных я поступил в университет, а мои одноклассники пошли на войну, война дышала пеплом в душе и в словах тех, кто вернулся домой, а Юрий Шевчук пел:
«А на утро выпал снег, после долгого огня, этот снег убил меня, погасил короткий век...»
Для каждого времени в моей жизни был свой Шевчук. Он всегда был где-то рядом – революционный, злой, веселый, хмельной, задумчивый. С его песнями я разговаривал, беседуя с каждой строчкой, его тексты, я как стихи читал девушкам в которых влюблялся. Я бы очень хотел с ним встретиться, чтобы спросить, правильно ли я понимал его песни, правильно ли объяснял их своим друзьям. Был глубокий философский альбом «Это все», и еще задумчивая, разочарованная «Метель Августа». Я закончил университет, уехал в Китай учиться.
«Я не сплю, мое время как смертник скребет по бумаге...»
И еще
«Я не знаю как жить, если смерть станет вдруг невозможна...»
Я приехал домой в 2007-м, пропитанном ипотекой, сочными кредитами и новыми машинами году, и вдруг резко ощутил, что серые уже давно захватили власть в стране и очень плотно сидят. Глянул на себя в зеркало и увидел седое отражение моего серого мелконачальницкого пиджака и почувствовал персппективу и решил попаучить и обзавестись связями и стать помощником депутата и разжиться корочкой, которой можно по вечерам отпугивать у подъезда жадных до наживы пэпээсников (бесовское какое слово...)
Россия стала суперудобной страной для тех, кто знает с кем «надо потереть» и «какова цена вопроса». За год с небольшим я видел несколько вещей, которые прямо подрывают сущность любого государства. И если этим занимаются все в моей стране, то не о правовом государстве, а вообще о хоть каком-нибудь государстве речь идти не может, его просто нет! И наверное я бы со временем четко во все это вписался, но как-то вдруг стало тошно и захотелось обратно в Китай – не потому, что там по-другому, а потому, что мы там существуем параллельно с системой, не являясь ее частью:
«Тела вдруг стали все огромные да полые...»
И наверное, Юрию Шевчуку надоело петь так, чтобы заставлять задумываться над жизнью, потому что задумываются немногие, надоело, что «добро – оно всегда без кулаков » и он стал петь про вполне конкретное зло:
«После о случившемся долго будут врать,
Расскажет ли комиссия, как трудно умирать,
Кто из нас ровесники, кто герой, кто чмо,
Капитан Колесников пишет нам письмо...»
Сегодня Шевчук говорит резко. Нет, он не пошел в политику, он в ней всегда был, его тексты всегда содержали призыв к тому, чтобы подходить к жизни вдумчиво, в этом смысле ничего не изменилось. Изменилось другое. Шевчук среди несогласных сегодня заставляет людей поверить в то, что бывают плохие и хорошие политики, плохие и хорошие системы, и что достаточно убрать Путина с Медведевым, поставить честных людей и дело пойдет. Может и так, но есть мнение, что политика – это всегда о том у кого должна быть власть. И если даже на смену серым придут красные, они всеравно станут серыми, мы это проходили. Я думаю, Юрий Юлианович Шевчук важен не как политический лидер на баррикадах. Он важен, как важен был для Индии Махатма Ганди, показавший, что есть иной путь, иное видение, иные слова, для того, чтобы описать реальность, которую и правые и левые описывают в одних и тех же политических терминах.
Возможно, России не нужен сейчас сильный политик, для того, чтобы стряхнуть с себя похмельную муть и серость.
Нужен святой, который будет не за «согласных» или «несогласных», а за всех нас, за каждого...

Случается в жизни так, что плотная завеса повседневности не выдерживает напора пустых дел, забот и мыслей. Тогда в разрыв этой с головой накрывшей каждого из нас суеты, можно увидеть огромное синее небо и реки с чистой ледяной водой и горные вершины и пропасти. И тогда, забывая дышать, ты, словно выброшенная на берег большая серебристая рыба, глотаешь ртом жгучий воздух и чувствуешь, как память выжигает на подсознании образы удивительного места, в котором ты навсегда оставишь часть своей души.
Горный Юннань. Я открываю окно, и холодный воздух тревожит красные занавески в моей комнате. далеко впереди, насколько можно видеть убегают вдаль покатые крыши китайских фанз, а там, на самом горизонте, под ослепительно синим небом сверкают снежные вершины гор. Возможно самая красивая провинция Китая, Юннань, вбирает в себя всю полноту разнообразия, имя которому – Китай. Здесь можно встретить, наверное, всех представителей народов Китая, но у Юннаня есть свое, уникальное лицо и своя идентичность. Здесь разреженный воздух и горы, но это не Тибет, здесь традиционная китайская архитектура и речь, но это не одна из центральных провинций Китая, здесь музыка и песни, но это – не Внутренняя Монголия и не Синьцзян.
Вот уже второй год моя дорога на Юннань начинается с аэропорта «Белое облако» в Гуанчжоу. Спустя два часа самолет приземляется в Кунмине – столице провинции Юннань. Кунмин хорош своим климатом, мерным ритмом своей неспешной провинциальной жизни, приемлемыми ценами и добродушием жителей. Вокруг Кунмина немало интересных мест, куда стоит съездить, одно из них, «Каменный лес», пожалуй, обязательно стоит посмотреть.
Впрочем, моя дорога лежит куда дальше. Я делаю пересадку и небольшой самолет несет нас в горный Юннань, на самую границу с Тибетом (по сути это и есть Тибет – культурно и географически это место называется Шангрила, Тибетский автономный округ). Здесь не Лхаса и уж совсем не базовый лагерь на Эвересте, но воздух разреженный и ходить приходится медленно. Индустрия туризма здесь только разворачивает свои могучие крылья и поэтому с отелями и жильем здесь проблемно. В прошлом году мы попали в Шангрилу ровно вечером 31го декабря с женой. После неудачных попыток встретить новый год в локальном шинке (об отоплении там никто не слышал, а из плошек с углями валил такой дым, что сидеть в помещении было просто невозможно) встречали его в комнате нашего постоялого двора при температуре внутри помещения примерно 0 градусов с одним сникерсом на двоих и бутылкой пива. В этом году была разница – вместо жены был мой старый друг Кирилл, вместо пива была большая бутылка Текилы, но в целом картина повторялась – если хочется экстремального варианта – приезд сюда зимой это самое то.
Помимо красивого тибетского монастыря (подобие монастыря Панчен-Ламы в Шигацзе в Тибете, несколько меньшего масштаба), Шангрила привлекает еще невероятно красивой горной дорогой, которая идет от этого места на юг.

По этой-то дороге мы спускались до священного места народности Наси, горы под названием Байшуэйтай. На Байшуэйтае, бегущая с гор известковая вода за тысячи лет создала известняковые террасы. Я не мистик, но особую духовность этого места почувствовал еще в прошлом году, когда мы приехали сюда с женой. Ко мне тогда подошел шаман-дунба, взял меня за руку и отвел к скале, по которой влажными потоками струились воды горного ручья. Он наклонил меня головой к скале, достал откуда-то хвойную веточку, помахал ею, пошептал что-то и отпустил меня с миром. И год был очень счастливый. В этот раз я приехал сюда уже с мыслью найти старика-шамана, нашел его, прошел ту же процедуру с уважением думая о местных духах. Пожалуй, если год опять будет таким удачным, я полечу в Байшуэйтай специально. Впрочем, если не будет, наверное тоже полечу…
Завидовали и завидовали и завидовали нам с Кириллом не приехавшие наши друзья, когда тем же вечером мы вытащили круглый стол из маленькой забегаловки, поставили его прямо во дворе, водрузили на него нашу снедь и пиво и воссев трапезничали в одном из самых, я думаю, красивых мест на свете – в селении Цяотоу которое служит воротами в Ущелье. Переночевав, мы рано утром, отправились в путь через ущелье. Сопровождаемые горными козами и не менее горными ящерицами скатывались мы по пыльным откосам и карабкались вверх по скалам стремясь к вечеру добраться до постоялого двора «У Тины», где готовят хорошую жареную лапшу с мясом, где холодное пиво и блины с бананами на десерт и, главное, где окна выходят на одно из самых глубоких в мире ущелий (глубина от вершины горы до ревущей внизу реки местами достигает 4000 метров) – Ущелье Прыгающего Тигра. Есть много способов попасть в ущелье и много способов его пройти. Более простой и короткий путь – Кунминь-Лицзян-Дацюй-Ущелье. В самом ущелье есть верхняя горная тропа и нижняя дорога, по которой движется транспорт – все зависит от количества времени и сил. В «Тине» мы расслабились. Был какой-то праздник у хозяев гостиницы, мы как-то подключились к веселью и допив текилу принялись (о, неосторожность!) за местную спиртовую настойку. Внимательнее надо быть с настойками. На следующий день вторая часть перехода по ущелью далась…в общем тяжело далась.
Зато был это такой момент, ради которого едут за тысячи километров друг к другу старые друзья – когда все наносное сброшено и люди говорят друг-другу самое важное, то, что тревожило и терзало их душу, то, что нельзя сказать самым близким и одновременно обязательно нужно сказать.
К вечеру следующего дня мы приехали в Лицзян. Живущие здесь Наси не только сохранили старый город, но сберегли и систему ирригации и очистки. Горные реки текут прямо по улицам города, по каналам. Раньше, горожане на ночь закрывали каналы, и реки вымывали город к утру лучше любых дворников. И теперь в старом городе царит чистота прохлада даже в самый жаркий день. Юннань долго оставался независимым королевством.
Населявшие его многочисленные народности плохо поддавались центральному управлению и их до поры оставляли в покое. И сегодня Лицзян воспринимается совершенно по-особому. Я постоянно ловил себя на мысли о сходстве между названиями «Наси» и «Нави» у Кэмерона. Если у Нави было свое священное дерево, то у Наси есть своя гора и свой город – одинаково священные и одинаково неповторимые. В остальном же, это, пожалуй, одна из самых ярких и веселых культур, которые мне доводилось видеть. Одежда, символика, иероглифика – все какое-то светлое, веселое и жизнерадостное (в отличие от тех же тибетцев, которых хлебом не корми дай натянуть человеческую кожу на барабан или сделать чашу из черепа). В Лицзяне стоит остаться хотя бы на пару дней и просто в кайф пожить. Можно взять велосипед и объездить окрестные деревни, можно не брать велосипеда и просто гулять каменным мостовым узких улочек, любоваться местной архитектурой, наслаждаться разнообразной кухней, покупать сувениры и просто слоняться без дела.
Из Лицзяна мы автобусом ехали в Дали, второй по значению после Лицзяна туристический город Юннаня. В Дали тоже сохранилась часть старинных построек, но кроме того там есть еще озеро и старинный буддийский храм. Дали увлекает тем, что это уже не реставрация былого, а настоящая действительность и повседневность погруженная в прекрасную природу, озеро, горы, чистый воздух и неспешное биение пульса здешней жизни.
Кажется, что это один из тех городов, куда можно приехать, оставив где-то далеко всю суету и весь хаос жизни крупного мегаполиса и быть счастливым и жить вечно. И пусть это обман, так приятно обмануться хотя бы на несколько коротких мгновений, ведь и само счастье мимолетно…

Одежда – обувь

Дорогая, настоящая одежда и обувь, особенно в дорогих торговых центрах стоит дорого – там мировые, даже несколько завышенные цены, которые перечислять не интересно. Имеющие уши, глаза и счета в банках ездят в соседний Гонконг и закупаются в тамошних бутиках. Но есть стоки. Это тот же самый товар, либо отбракованный по какому-либо несущественному признаку, либо перепроизведенный на тех же фабриках и «сливающийся» через Интернет. В этих сайтах трудно разобраться без китайского языка, что их здорово предохраняет от защитников копирайта. Цены здесь другие. Несколько примеров мне помогла подобрать моя супруга: футболка мужская Paul Smith – 6 долларов, юбка Paul Smith – 20 долларов, кофточки Missoni – 7 долларов, футболки от Дениса Симачева – 10 долларов, жакет от Вячеслава Юдашкина – 30 долларов, джинсы Wrangler – 15 долларов и т.д. Обувь мировых брендов китайского производства в среднем варьируется от 50 до 100 долларов, импортируемые бренды гораздо дороже. Сшить хороший костюм из шерсти стоит порядка 150 долларов, рубашку – порядка 15 долларов.

Аксессуары

Есть, есть еще заповедные места на китайщине, где не ступала разорительная нога борца за копирайт, и где шикарные аксессуары можно купить примерно в 10 раз дешевле их стоимости в бутиках. Я таких мест не знаю (на всякий случай для широкой общественности), но слыхал, что немало кремлевских жен ходит именно с такими аксессуарами (натуральная кожа – страусы, крокодилы, змеи, скаты; дорогая фурнитура, качественный «один в один» пошив; все степени защиты и т.д). За копейки такие вещи не продают, для этого есть подделки классом ниже.
Отдельно можно рассказывать о часах. Не так давно слышал авторитетное мнение о том, что китайские поддельные часы обвалили-таки швейцарский рынок, и теперь признаком класса является не стоимость марки, а новизна модели, которую еще не успели скопировать на местных заводах в Гуандуне. Действительно, когда насмотришься на лохматых подростков с «Патеками», «Радо» и «Омегами», начинаешь и на солидных дядек смотреть с подозрением – уж больно похожи часы. Хорошие поддельные часы стоят в районе 15-20 долларов, не стоит покупать слишком сложных в исполнении моделей – китайцы могут воспроизвести внешний вид, но сложная технология и комплектующие им, как правило, не под силу.

Аренда и покупка жилья

В области жилищного строительства китайские власти исходят из принципа – работающий человек должен покупать новое жилье один раз в десять лет. Впрочем, в условиях стремительно развивающейся экономики, принцип этот сплошь и рядом остается лишь на бумаге. Когда я приехал в Пекин в 2004-м году, квадратный метр жилья стоил приблизительно от 1000 долларов. Когда я уезжал из Пекина в 2007-м, цены имели тенденцию уходить в бесконечность и там варьировались вокруг цифр в 2-3, тысячи долларов. Претендовать на банковский кредит тогда могли лишь иностранцы, которые либо учились в Китае, либо работали по официальному разрешению не менее трех лет. Именно на иностранцев указывали пальцем, когда говорили о перегретом рынке недвижимости в Шанхае и Шеньчжене. Учитывая, что основными прямыми инвесторами в экономику Китая являются Гонконг и Каймановы острова, очевидно, что рынок перегревали так называемые зарубежные китайцы (overseas Chinese) из Тайваня и Гонконга. В марте 2008 года на рынке недвижимости многих крупных городов Китая произошли обвалы. В том же Шеньчжене (граница с Гонконгом) квартиры продавались со скидками в 40 000 евро и брать их никто не хотел. Власти стабилизировали рынок через грамотную кредитную политику. Сегодня хорошую (а жилье в Китае хорошего качества) квартиру в Гуанчжоу, площадью порядка 130 метров в одном из уютных престижных пригородных районов (полчаса от центра на машине) можно взять за 150 тыс. евро. При условии единовременной выплаты 30% от стоимости, банк предоставляет кредиты иностранцам с процентной ставкой до 5% годовых на 20 лет. С учетом стремительного развития инфраструктуры можно смело утверждать, что стоимость этого жилья через несколько лет вырастет значительно. В самом Гуанчжоу огромный фонд инвестиционного жилья. Новые районы вокруг Жемчужной реки застроены элитными высотками, цены за квадрат могут доходить до 3х-4х тысяч евро. Если говорить о провинциальных городах, то там цены, разумеется, гораздо ниже. В приморском Шаньтоу (провинция Гуандун), например, элитное жилье продается в пределах 1000 евро за квадрат. Жилье эконом класса – порядка 300-400 евро.
Аренда также сильно варьируется в зависимости от города. Элитная квартира в Шанхае может обходиться 1600 евро в месяц, с другой стороны – там же можно найти отличное жилье и в пределах 400 евро. Самая дорогая аренда в Пекине и Шанхае. В Пекине однокомнатная квартира в центре обходится не дешевле 350 евро в месяц, в Гуанчжоу за эти деньги можно снимать 100-метровые хоромы. В Китае не принято арендовать пустые стены. Хозяева ставят хорошую мебель, холодильники, стиральные машины, плазменные телевизоры, обязательно проводят Интернет.

Последние пять лет я живу в Гуанчжоу, на юге Китая. Когда же ветры судьбы заносят меня на родную землю, то неизменными (остальные варьируются) бывают следующих три ощущения:

Первое – эйфория и радость от предстоящей встречи с друзьями и родными.
Второе – шок от красоты девушек на улицах
Третье – потрясение от того, как же у нас, блин, все дорого.

В разговорах с друзьями я часто говорю о высоком качестве жизни иностранцев в Китае. Ныне же, не мудрствуя лукаво, я просто хочу перечислить некоторые цены.

Продукты питания и рестораны

1. Хлеб цельнозерновой – 1 доллар/упаковка 400 г
2. Картофель – 0.5 доллара/кг
3. Свинина – вырезка 4 доллара/кг
4. Говядина – 8 долларов/кг. Говядина считается продуктом достаточно экзотическим, а потому продается только под грифом «органическая»
5. Курица целая разделанная – 3 доллара
6. Масло арахисовое – 1,25 доллара за банку 400 г
7. Молоко – 1,3 доллара/950 мл
8. Йогурт – свежайший с доставкой к порогу 0,4 доллара/200 грамм
9. Огурцы – вне зависимости от сезона – 0,5 долларов/кг
10. Помидоры – вне зависимости от сезона – 1 доллар/кг
11. Бананы – 0,8 долларов/кг
12. Апельсины – сезонный продукт: в сезон (октябрь – март) 0,5 доллара/кг, в остальное время – до 2 долларов/кг
13. Манго – в сезон - от 2 долларов/кг до 6 долларов/кг.

О, боги! Забыл про пиво: бутылка 0.7 свежего пива, произведенного на немецких пивоварнях бывшей немецкой колонии, города Циндао обходится в супермаркете в 50 центов США. Стоит ли тут много говорить!

Приятным отличием от России, где дешевый и качественный общепит находится в зародышевом состоянии, является то, что народ в Китае систематически питается вне дома. И если у нас считается, что лучшая еда, это то, что приготовлено в домашних условиях, в Китае отдают предпочтение ресторанам.
Самое дешевое место, где можно хорошо поесть на моей улице – шанхайская пельменная – примерно 1 доллар стоит два маленьких подноса горячих ароматных пельмешек – соевый соус, палочки, перец и чеснок – за счет заведения.
В то же время, дорогой японский ресторан (шеф-повар – японец) обойдется порядка десяти – двенадцати долларов с человека. Самые дорогие рестораны в городе (элитные китайские, французские, немецкие) обходятся порядка 65 долларов с человека. Русский ресторан в этом ряду занимает средние позиции – от 10 до 40 долларов на человека. Кормят прилично везде.

Транспорт

В современном Китае производятся практически все автомобили крупнейших мировых брендов – начиная от «Мерседес», «БМВ», «Фольксваген» и заканчивая «Тойотой», «Хондой», «Ниссаном». Того, кто полагает, что цены на такие марки в Китае будут дешевле, чем в других странах – спешу огорчить. Цены, как правило, дороже, качество… глядя на своего друга, рассекающего по Гуанчжоу на новом китайском «Кадиллаке» так и хочется ляпнуть банальное: «Кадиллак», он и в Африке «Кадиллак». Цены на бензин следующие: 93й – 1.01 доллара, 1.08 доллара. Пожалуй, обойду стороной двухколесный транспорт (дешевый велосипед – 15 долларов, дорогой – 150) и перейду к транспорту общественному.
Автобусы в пределах города – примерно от 30 центов до доллара, метро – от 30 до 85 центов, такси – примерно 35 центов за км, плюс 15 центов за посадку (мы подсчитывали, что такси обходится не дороже нормальной машины, а с учетом стоимости стоянок, налогов и техобслуживания – дешевле). Скоростная электричка от Гуанчжоу до Шеньчженя (150 км, 1 час) стоит 10 долларов, поезд до Шанхая – примерно 60 долларов.
Самолеты в материковом Китае дорогие. Впрочем, перелет от Гуанчжоу до Харбина и обратно (3часа 40 минут в одну сторону) обходится в 325 долларов. Бюджетные авиакомпании (Asia Airlines, Sebu Pacific и другие) летают из Макао и Гонконга. В 2009 году мы летали из Макао до Манилы, потом на о. Палаван и обратно через Манилу до Макао примерно за 450 долларов за двоих. (Продолжение следует)

Когда я уезжал работать и учиться в Китай в 2004-м году, знающий человек сказал мне: «Китай сейчас похож на бронепоезд на полном ходу. И ты на этом бронепоезде стоишь впереди всех и размахиваешь шашкой».

Все больше и больше соотечественников стремится найти свое место на этом бронепоезде, приезжая сюда чтобы учиться, жить и работать. Вместе с тем, стремительное увеличение количества иностранцев в Китае неизбежно приводит к новым трудностям с поиском своего места под солнцем.

Где работают русскоязычные люди в Китае.

Характер работы, как правило, имеет экономико-географический подтекст.

На севере страны, вблизи от Русско-Китайской границы, на северо-востоке, в районе Даляня и на западе в Урумчи русскоговорящие китайцы с успехом развивают двусторонний бизнес, составляя русским серьезную конкуренцию на рынке труда. Помимо коммерции (в основном это логистика, закупки, продажи русифицированных китайских товаров на российский рынок), многие соотечественники работают преподавателями русского языка (именно на севере КНР самый большой спрос на специалистов РКИ – «русский как иностранный»), многие заняты в сфере культуры и развлечений – развлекательные комплексы в русском стиле, русские рестораны, караоке и то, о чем директор Русского дома в Макао блистательно сказал: «деньги исчезают, а позор остается».

Зарплата преподавателя русского в провинциальном университете в среднем порядка 300-400 евро в месяц, плюс оплата проживания, перелета на родину один раз в год, некоторые бонусы за степень и опыт. Преимущество такой работы – легальное оформление, социальные гарантии, относительная стабильность, как правило неплохие студенты. О зарплатах в развлекательной сфере говорить сложнее, но по-видимому речь идет о суммах порядка 1000 долларов в месяц, плюс жилье и бизнес-виза.

Район Пекин-Тяньцзинь - Шаньдун характеризуется огромным количеством иностранцев, алчущих и жаждущих оплачиваемого труда. С работой здесь непросто. Малый и средний бизнес в этом регионе в основном обслуживает внутренний рынок и иностранцы (пусть даже и говорящие на китайском и английском языках) им не нужны. Что касается крупного бизнеса и госпредприятий, то туда иностранцам зачастую путь вообще закрыт. Впрочем, именно там – в мощных госпредприятиях, развивающих мировые бренды на внешних рынках работают немногочисленные русские, разумеется, компенсация в таких предприятиях может быть весьма высока и сильно разнится. В Пекине основная масса русскоговорящих работников сосредоточена вокруг района «Ябалу» и занимается логистикой (как сказал один мой знакомый – «заниматься логистикой в Пекине чаще всего означает - сидеть на складе»). Впрочем, зарплаты здесь могут быть более серьезные – полторы – две тысячи долларов, плюс бонусы по результатам продаж, иногда доходящие до десяти тысяч долларов. Особо одаренные сидят в представительствах крупных компаний, банков и т.д. В большинстве случаев должность представителя банка или крупной корпорации – это счастье. Уровень директора – как правило синекура, зарплата-отличная, основную работу (если таковая вообще есть) выполняют замы и китайский наемный персонал. Есть еще Российское посольство с его колоссальным штатом, но об этой категории соотечественников говорить следует отдельно, разве что стоит заметить, что посольская служба сегодня уже не так престижна, как в бывшем СССР. Поскольку регион изобилует хорошими университетами, то интеллигентные соотечественники также сплошь и рядом подвизаются на ниве преподавания. Преподают не только языки (думаю если встряхнуть хорошенько всех «Джонов» и «Сар» пекинских и тянцзиньских школ, то их подавляющее большинство окажется русскими «Сашами» и «Машами»), занимаются исследованиями в таких серьезных областях как физика, архитектура, философия науки и т.д. Заработок бутафорского англичанина откуда-нибудь из-под Воронежа может доходить до двух тысяч долларов в месяц, серьезные ученые в университетах зарабатывают примерно столько же.

Следующий «очаг» работодателей для соотечественников находится в районе «Шанхай-Ханчжоу-Веньчжоу». Здесь работают российские фирмы, занимающиеся размещением заказов на китайских фабриках. Занимаются в основном бытовым и промышленным оборудованием, инструментами, фурнитурой, сантехникой и т.д. Большинство современных российских брендов в этих областях изготавливается здесь. Здесь же есть несколько заводов, построенных на русский капитал, но они, увы, редки, как острова архипелага в океане. Работа - размещать заказы, координировать дизайны, контролировать сырье, производство, маркировку, отгрузку и т.д. Зарплаты у наших скромные – от тысячи долларов до тысячи евро. В фирмах покрупнее могут платить две-две с половиной тысячи плюс квартира, оплата телефона, переездов, бонусов и т.д. Те, кто живут в Китае очень давно, создают свои компании или работают партнерами в серьезных фирмах. Таких людей не слишком много, их как правило знают по имени и в лицо, их профессионализм и китайских язык находится на высшем уровне, их доходы сложно поддаются обобщению.

Наконец, наиболее динамичный регион, предоставляющий, по-видимому наибольшую занятость для русскоязычных – юг Китая, провинция Гуандун. Гуандун – это рай для торговцев и как сказала мне одна из местных «старожилов»: «все мы здесь занимаемся одним и тем же». На практике это означает – закупки. Мы сами не представляем сколько всего производится здесь для российского рынка, но я не удивлюсь, если детали для баллистических ракет нарезают где-нибудь под Шаньтоу. Здесь работает малый и средний бизнес, обеспечивающий одеждой, обувью, игрушками, аксессуарами и еще много чем другим весь развивающийся мир. Здесь же работают основные консалтинговые российские фирмы. Я с уважением отношусь к их владельцам, многих из которых знаю лично, вместе с тем, как правило, речь идет об очень узком сегменте консалтинга на уровне тех же закупок: поиск фабрики, производство товара, контроль отгрузок, переводы на переговорах, выставках и т.д. О серьезном консалтинге (стратегическом, маркетинговом, финансовом и т.д.) речь, как правило не идет, да и спрос на него, видимо, не велик – наши сами знают куда идти. Условия для русских сотрудников таких фирм, как правило, средние. Зарплата полторы – две тысячи долларов (может варьироваться в зависимости от бонусной системы и процентов), бизнес-виза, жилье (зачастую речь идет не о квартире, а о комнате), доплаты за телефон. Впрочем, на юге Китая перспектива, как правило, заключается в открытии собственного бизнеса или вступлении в бизнес работодателя на правах партнера. Как правило, на это уходит достаточно долгое время, но это путь к процветанию – собственным представительствам, автомобилям, квартирам и иным благам, которые в условиях китайского качества жизни мультиплицируются в этом случае многократно. Пожалуй, именно здесь, на юге Китая я встречал больше всего хорошо обеспеченных местных русских.

Остается Гонконг и Макао. Немногие соотечественники, работающие и живущие здесь, владеют собственными офшорными компаниями, ресторанами, работают на крупные зарубежные корпорации, развивая рынки России, СНГ и восточной Европы. Гонконг – это дорого. Чтобы жить здесь прилично, на семью из трех человек нужно зарабатывать 4-5 тысяч долларов, предложениями для русских рынок не изобилует. Не так давно в связи с выходом крупных российских компаний на гонконгскую фондовую биржу, в Гонконге открылись несколько крупных российских офисов. Как они будут развиваться, и насколько будет велик их кадровый потенциал – сказать пока сложно, хотя российский генконсул в Гонконге С.Н. Грицай смотрит на ситуацию очень оптимистично.

Если серьезно писать о Войне, то лучше я помолчу. Виттгенштейн (опять эти немцы) сказал когда-то: «там, где мы не можем говорить, мы должны молчать», имея в виду то, что истина не может быть высказана посредством человеческого языка – он просто для этого не годится. И выходит, что если критиковать, то получается, что самая радикальная критика работает не против власти, режима и строя, а на него. Работает в том смысле, что поругав, покритиковав, мы сами начинаем верить в то, что можно все изменить: наказать вороватых чиновников, свергнуть злого президента и поставить доброго, набить морду американцам, которые думают, что войну они выиграли, а не мы, дать всем ветеранам по квартире и т.д. Это если думать как Грамши. А если как Фуко, то власть – это психологический феномен, она не проецируется на нас, а из нас самих и исходит. Власть – это когда мы соглашаемся жить так как мы все живем, когда подчиняемся системе, и критика в этом случае – она и есть самый главный обман, создающий тот самый пресловутый эффект матрицы, благодаря которому веками ничего не меняется по сути.

Поэтому если серьезно, то я буду молчать, а лучше расскажу шутливо о том, как однажды праздновал 9 Мая в небольшом городке в провинции Шандунь.

Я «мотал» уже второй год в университете Дэчжоу, вел скромную жизнь координатора международных программ, когда пришел ко мне перспективный студент-китаист Димка, и сказал, что, мол, как ни крути, а 9 Мая на носу и хоть мы все и в Китае, но это ж «со слезами на глазах» и все в таком духе.

Первым делом мы поехали на рынок взрывчатых веществ и закупились там фейерверками. У меня к тому времени уже крепко засела в голове идея создать у соседей по району представление о том, как это было, когда мы брали Берлин – так достали они меня своими свадебными хлопушками в 7 утра каждую субботу-воскресенье.

В четыре утра (то есть все по честному, в Берлине было еще 8 число) из окна моей комнаты в общежитии для иностранных студентов, полилась, лаская слух спящих жителей района, песня «Вставай, страна огромная!», и мы все, сколько нас было русских (а вместе с нами и остальные иностранцы – студенты и преподаватели) высыпали на первый этаж – пить водку и брататься на почве Великой Победы. Больше всего веселились африканские братья из Камеруна (видимо, деды их участвовали под Эль-Аламейном), и только британский союзник Клиф с четвертого этажа выходить не спешил, символизируя задержку с открытием второго фронта.

Потом был день, из которого все, что я помню, это как мы летели куда-то на такси, я вылез наполовину из окна и колотил кулаком по крыше и мы все орали «День Победы!!!». Сознание отметило в частности два эпизода. Эпизод первый: я с огромной зажженной петардой стою в руках и зажимаю уши (это не выпуская петарды из рук). Эпизод второй: перспективный студент-китаист Ренат тихонько под шумовой завесой праздника, проводит в общежитие какую-то девочку. На этом моменте я зафиксировался: в голове мелькнули предостережения идеологического характера, перед глазами всплыл заголовок на китайском в окрестной газете: «Русские студенты устроили дебош и разврат на праздник День Победы». Я мигом преодолел четыре этажа, вломился в комнату Рената и заорал: «убирай ее ... отсюда!». Практически следом за мной в комнату вломился Димка (тоже с пониманием человек, заботящийся об имидже своей страны за рубежом) и заорал ставшую уже привычной мантру: «убирай ее... отсюда!» Ренат с виноватой улыбкой стал оправдываться, что он же не для себя старался, и что тут всем нам хватит, но в такой праздник мы были бескомпромиссны – девочку отправили (ее тут же за руку увел какой-то дедушка, я все думаю – то ли правда провокация, то ли нерадивая внучка) и праздник продолжался...

В этом году в канун праздника, полечу в Харбин, участвовать в возложении венков к памятнику Советским солдатам, да простят они нас, освобожденное бестолковое поколение, за нашу бесшабашность, за веселье и за молодость...